Он был тогда для неё как остров для человека, неумеющего плавать: скорее недосягаем, чем непостижим. Разница в возрасте в пару лет, сейчас показалась бы им просто смешной.
Но именно она, в ту пору, и стала главным препятствием, разделившим их на условные - «старшеклассника и малявку».
Он тогда дружил со своей ровесницей, очень тощей и странной девушкой в огромных очках с сильными диоптриями.
А эта славная девочка просто смотрела на мир широко открытыми глазами совершенно невинного существа.
Пересекаясь на главных улицах города и в коридорах огромной школы, они иногда просто обменивались, практически ничего не значащими, взглядами. Он с ней даже не здоровался, а она тогда и не смела мечтать о его приветствии…
Жизнь всё-таки свела их однажды совсем близко, правда, пока непонятно, зачем… Она просто приехала на свои летние студенческие каникулы, а он тогда вернулся домой после очередных долгих странствий «в поисках самого себя».
Он, как и все «хиппи» семидесятых, курил драп, слушал битлов и искал чистой, но очень свободной любви.
А она, абсолютно точно зная, что очень хороша собой, разбивала крепкие мужские сердца, сама того не желая и потому, почти, не задумываясь о последствиях.
То лето было знойным, звёздным и чистым, как сама жизнь! Им было так здорово и весело вместе!
Когда тебе неполных двадцать, ты юн, красив и здоров, что же может помешать этому безоблачному и, практически, вечному счастью…
Она уезжала тогда без сожаления, с лёгким сердцем. Поднадоевшая своей провинциальной монотонностью жизнь, уже начинала тяготить её одарённую, творческую натуру. Хотелось поскорее вернуться на яркую сцену театральной и студенческой жизни,- в университетские аудитории к восхищённым взглядам преподавателей, однокурсников, многочисленных поклонников.
Он оставался там теперь совсем один, сражённый наповал красотой её удивительных глаз, тонкой и нежной душой, слегка оглушённый ещё не до конца распознанными чувствами к ней, одурманенный не только дымом марихуаны, но и подступившей почти к самому сердцу любовью…
С тех пор они больше не виделись, почти четверть века, может быть даже и больше. Не было ни телефонных звонков, ни писем, даже никаких более-менее достоверных слухов… Казалось, они исчезли друг для друга из этой жизни, навсегда, ведь так бывает…
Но однажды вечером в её квартире раздался странный звонок, и до боли знакомый голос сообщил, что о ней, оказывается, помнили всю жизнь и мечтали о встрече…
- Знаешь, у меня есть остров… Весной там зелёная трава и жёлтые крокусы… Я построил там охотничий домик, купил моторную лодку… У меня теперь есть всё, что я люблю… У меня нет только тебя…
Она неспешно оторвала глаза от клавиатуры, неужели эта повесть дописана? Повесть длинною в жизнь…
Заменив, троеточие в конце предложения, на "просто точку", она, совсем неожиданно для себя, очень радостно произнесла в трубку: «Послушай, как тебе это?», и медленно зачитала последнее предложение, буквально, только что дописанной повести, с почти символичным названием «Длинною в жизнь»…
«Она давно научилась хорошо плавать, но он так и остался для неё островом, только теперь... скорее необитаемым, чем недосягаемым.»
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 1) "Красавица и Чудовище" 2002г. - Сергей Дегтярь Это первое признание в любви по поводу праздника 8 марта Ирине Григорьевой. Я её не знал, но влюбился в её образ. Я считал себя самым серым человеком, не стоящим даже мечтать о прекрасной красивой девушке, но, я постепенно набирался смелости. Будучи очень закомплексованным человеком, я считал, что не стою никакого внимания с её стороны. Кто я такой? Я считал себя ничего не значащим в жизни. Если у пятидесятников было серьёзное благоговейное отношение к вере в Бога, то у харизматов, к которым я примкнул, было лишь высокомерие и гордость в связи с занимаемым положением в Боге, так что они даже, казалось, кичились и выставлялись перед людьми показыванием своего высокомерия. Я чувствовал себя среди них, как изгой, как недоделанный. Они, казалось все были святыми в отличие от меня. Я же всегда был в трепете перед святым Богом и мне было чуждо видеть в церкви крутых без комплексов греховности людей. Ирина Григорьева хотя и была харизматичной, но скромность её была всем очевидна. Она не была похожа на других. Но, видимо, я ошибался и закрывал на это глаза. Я боялся подойти к красивой и умной девушке, поэтому я общался с ней только на бумаге. Так родилось моё первое признание в любви Ирине. Я надеялся, что обращу её внимание на себя, но, как показала в дальнейшем жизнь - я напрасно строил несбыточные надежды. Это была моя платоническая любовь.
