Дорога в храм, последний крик души,
Что сбилась, в суете житейских буден.
Склонны менять мы Вечность на гроши,
Но признавать ошибки не спешим,
Надеясь на прощение подспудно.
А сонм поступков наших, словно сеть,
Сердце влечёт, как глупого подранка.
Мы лживой подлостью для судеб строим клеть,
Увязнув в ней, пытаемся терпеть,
Вновь с совестью устроив перебранку.
Без покаяния ТВОРЦУ, душа мертва,
Она витает в сумраке вселенной.
Молитва без раскаянья,- слова,
Довлеет над сознаньем голова,
И лишь ЛЮБОВЬ питает ДУХ нетленный.
* * *
Священник слушал сбивчивую речь,
Со всепрощающим и усталым взглядом.
А у неё, как груз свалился с плеч,
Скажи отец, как мне семью сберечь,
Коли у сердца с совестью разлады.
Дитя моё, ты выбрала свой путь,
Он ей ответствовал, значит, душа живая.
Храни ЛЮБОВЬ сомненья позабудь,
И муж прозреет, в этом правды суть,
А ты, поможешь сердцем сострадая.
Как нам важны флюиды доброты,
Что чувствам в испытаньях сопричастны.
Порой казалось, *сожжены мосты*,
Разрушены стремленья и мечты,
И обречённость манит разум властно.
Но вдруг, душевность нам подарит свет,
Врачуя теплотою и участьем.
Взор милых глаз, развеет сонмы бед,
Мы забываем груз прожитых лет,
И сердце, вновь надеется на счастье…
* * *
Внимание её он ощутил,
Проснувшись от кошмара, среди ночи.
Нервы ни к чёрту, не хватало сил,
Страх, липким потом душу изводил,
Тепла и ласки захотелось очень.
Последнюю неделю, сам не свой
Он находился, с совестью в разладе.
Невыносима нравственная боль,
Сумбурных мыслей странный карамболь,
Держал сознанье бедное в осаде.
Жена, к нему прижавшись замерла,
Поправив прядь вспотевшую, рукою.
Как будто сердца стон переняла,
Пришло вдруг осознанье, поняла,
А ведь сама так извелась от боли…
Он благодарно принял тот порыв,
Смятенье чувств, отхлынуло на время.
И вдруг поток словесный, как нарыв,
Всю душу вывернул, он мысли ей открыл,
Поведав, что не в силах нести бремя.
Они, обнявшись коротали ночь,
И унисон сердец, унёс тревоги.
Он понял, лишь раскаянье помочь
Может рассудку, страх и подлость прочь,
Иначе к счастью, не найти дороги.
* * *
Не мог дежурный долго осознать,
Сумбурных фраз, столь явного признания.
И вызвав следователя, силился понять,
Что их подвигло правду рассказать,
А ведь могли избегнуть наказания.
…Чистосердечное признанье, суд учёл,
И факты происшествия ночного.
В материалах дела он прочёл,
Девица в состоянье *ни о чём*,
Свести счёт с жизнью вышла полвторого…
Была записка смятая в руке,
Подруги показаньем подтвердили.
В смятенье чувств он вышел налегке,
А в подсознанье билась мысль в тоске,
Что страх и ложь, судьбу чуть не разбили…
Прочитано 11102 раза. Голосов 0. Средняя оценка: 0
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Гефсимания - Вадим Сафонов У каждого своя Гефсимания.
На этой неделе в ленте промелькнула очередная дата присвоения Нобелевской премии по литературе Борису Пастернаку. От последней, из-за чудовищного давления советской машины, он отказался. Одним из самых знаменитых его произведений является роман \"Доктор Живаго\", о судьбе русской интеллигенции начала 20 века.
Будучи также поэтом, он включил в роман цикл стихов. Самым знаменитым стало \"Гамлет\", которое декламировали многие знаменитые советские актеры 2-ой половины XX века. То самое, в котором \"жизнь прожить - не поле перейти\".
Но меня зацепила другая цитата:\"Если только можно, Авва Отче, чашу эту мимо пронеси\". Эта фраза из молитвы Иисуса Христа в Гефсиманском саду. Это были последние часы, когда Иисус, будучи на свободе, мог предотвратить арест и казнь. И в этот момент он как никогда был близко к нам, обычным людям, находящимся в стрессовых ситуациях. Сотни и тысячи лет после тех драматических событий в Иудее, мы, понимая неотвратимость ужасного, поднимаем глаза к небу и говорим\"да минует меня чаша сия\".
Несколько дней я находился под впечатлением переживаний нет, не собирательного образа Гамлета, или Юрия Живаго, или самого Бориса Пастернака, затравленного после той злополучной Нобелевки. А пронзительного стенания Сына Божия, в котором сплелись переживания всех людей, стоящих перед пропастью.
Сохранен размер и рифма \"Гамлета\" Бориса Пастернака, присутсвуют некоторые аналогии.
